— Никто не появился? — спросил я, когда он замолк.

— Нет… через некоторое время мне стало лучше. Кое-как выбрался из машины… меня стошнило…

— Ты вызывал полицию?

— Конечно, я позвонил им, — устало сказал Малкольм, погруженный в воспоминания. — Когда я вышел с собаками, было около пяти. В полицию я позвонил примерно в семь. К тому времени я выпил пару стаканов виски и перестал трястись. Они спросили, почему я не позвонил раньше. Чертовы идиоты! Это были те самые, что приходили после смерти Мойры. Они думают, это сделал я… Убил ее.

— Знаю.

— Ведьмы сообщили тебе и об этом?

— Джойси рассказала. Она говорила, что ты мог бы …э-э… — я не стал повторять буквально, что сказала моя мать, а именно: «утопить эту сучонку в дерьме», заменив это более сдержанным выражением, — …мог бы убить ее сам, но не нанимать для этого какого-нибудь убийцу.

Малкольм согласно хмыкнул, но не сказал ни слова, и я продолжал:

— Вся семья, похоже, с этим согласна.

Он вздохнул.

— Полиция не согласна. Далеко не согласна. Похоже, они не поверили, что кто-то пытался меня убить. Они задали кучу вопросов, взяли пробы… прошу прощения… моей блевотины, обследовали всю машину Мойры в поисках отпечатков пальцев, но было ясно, что они очень сомневаются в моих словах. Полагаю, они считают, что я собирался покончить с собой, но передумал… или что я разыграл представление в надежде, что люди поверят — я не мог убить Мойру, раз уж кто-то пытается убить меня самого… — Он покачал головой. — Я жалею, что вообще вызвал их. Поэтому мы не станем никуда сообщать о том, что случилось сегодня ночью.