Сам аукционист выглядел не слишком довольным.

— Итак, все сделали заявки? — снова спросил он.

И, поскольку больше желающих поторговаться не нашлось, объявил:

— Значит, все. Продано за два миллиона семьдесят тысяч гиней… э-э… покупателю напротив.

Аукционист снова переговорил со своими коллегами, и один из них вышел из кабинки, прихватив папку с бумагами. Он торопливо спустился вниз и поспешил вдоль арены навстречу служителю, который шел с нашей стороны. Оба они не спускали глаз с Малкольма.

— Эти два аукциониста боятся потерять тебя из виду, — заметил я. — Не так давно они здорово прогорели из-за того, что какой-то покупатель скрылся, не расплатившись.

— У них такой вид, будто они идут меня арестовывать, — Малкольм развеселился. В самом деле, оба аукциониста подошли к нему с двух сторон, вручили папку с документами и вежливо потребовали подписать купчую, в трех экземплярах, и немедленно. Потом спустились обратно на нижний уровень, но продолжали наблюдать за нами с непреклонной решимостью. Три следующих торга прошли без каких-либо неожиданностей, и мы с Малкольмом пошли вниз, на выход.

Аукционисты учтиво пригласили Малкольма в спокойный уголок в их большом офисе, и мы последовали за ними. Там они подсчитали стоимость того, что приобрел мой отец, и почтительно сообщили ему общую сумму. Малкольм выписал чек.

Они очень вежливо попросили подтвердить подлинность чека и обеспечение. Малкольм достал карточку «Америкэн Экспресс» и дал телефон своего банковского управляющего. Аукционист осторожно принял чек и сказал, что, если даже мистер… э-э… Пемброк пожелает прямо сейчас оформить страховку на свое приобретение, жеребенок будет готов к перевозке только… э-э… завтра.

Малкольм не обиделся. Он бы не позволил неизвестно кому увезти отсюда лошадиный фургон вместе с его золотом. Малкольм сказал, что завтра его устраивает, и, придя в хорошее расположение духа, попросил меня отвезти его в Кембридж, в гостиницу, откуда он приехал утром на такси. Там мы могли бы вместе пообедать.