— Тебя это не устраивает?

— Это твои деньги. Ты их заработал. Тебе их и тратить.

Он как-то загадочно улыбнулся, глядя на свой каталог, и сказал:

— Мне кажется, ты хотел сказать еще «но»…

— М-м-м. Если ты хочешь доставить себе удовольствие таким образом, купи десяток хороших жеребят вместо одного первоклассного и займись ими.

— И платить десяти тренерам вместо одного?

Я кивнул.

— Десять жеребят здорово облегчили бы твой карман.

Малкольм расхохотался и глянул на очередного жеребенка голубых кровей, который стоил уже три миллиона, когда мистер Сиддонс покачал головой.

— …Продано за три миллиона пятьдесят тысяч гиней госпоже Терразини!

— Кто она? — спросил Малкольм.

— Владелица знаменитых на весь мир конных заводов.

— Вроде Генри Форда?

— Хм… Ну да.

Малкольм понимающе хмыкнул.

— Настоящая промышленность.

— Да.

Следующий лот, молоденькая кобыла, пошел по более умеренной цене. Но вскоре зал снова затих в предвкушении очередного представления. Малкольм с живым интересом следил за происходящим, как обычно обратив все внимание на покупателей, а не на беспокойного гнедого жеребенка на арене.

Молоток аукциониста (и его брови) поднялись, когда цена достигла двух миллионов с небольшим.

— Все сделали заявки?

Малкольм поднял свой каталог.

Аукционист уловил движение и застыл с занесенным молотком, удивленно глядя на Малкольма. Его поднятые брови изогнулись вопросительно. Малкольм сидел там, где обычно располагались зрители, а не актеры.

— Вы хотите сделать заявку, сэр?

— Пятьдесят сверху, — четко произнес Малкольм, кивнув.

В кабинке аукционистов поднялся переполох, они сгрудились в кучу, советуясь друг с другом. Все зрители и покупатели вытягивали шеи, пытаясь разглядеть того, кто назвал последнюю цену. А в ложе у входа человек, который сделал заявку перед Малкольмом, пожал плечами, покачал головой и развернулся к аукционистам спиной. Его последняя заявка была всего в двадцать тысяч — маленькая надбавка к двум миллионам, которая, по-видимому, исчерпала его лимит.